Не позднее полуночи
Они все еще жужжали под вешалкой, но при моем появлении рой сразу же распался, они
обернулись, и я увидел их лица. На крыльце стоял высокий худой мужчина. Я прошел мимо
группы под вешалкой, открыл дверь и сказал:
— Мистер Роллинс? Проходите.
Вообще-то лично у меня была мысль поместить Роллинса в соседнюю комнату и
продержать его там, пока не закончится совещание и нам не объявят его результаты, но если бы
Вульф хотел, он бы сам мне об этом сказал, у меня же не было никакого желания вступать в
противоречие с его «я», пока оно не угрожает моему. Так что я принял у Роллинса пальто и
шляпу и провел его прямо в кабинет. Я уже вошел вслед за ним и закрывал за собой дверь,
когда послышался голос Сьюзен: «Мистер Гудвин!».
Я толкнул дверь назад и вместе с ней оказался в прихожей. Когда я подошел, она
спросила:
— Это ведь один из них? Тот, которого зовут Роллинс?
— Совершенно верно. Гарольд Роллинс из Берлингтона, штат Айова, профессор истории в
Бемисском колледже.
Она взглянула на своих дружков. Их головы пришли в движение, повернулись на пару
сантиметров влево и вновь вернулись в исходное положение. Она посмотрела на меня.
— Мистер Вульф спрашивал, нет ли у меня комментариев относительно того, что он
рассказал мне про мисс Фрейзи. Он спросил, не считаю ли я, что здесь есть о чем поговорить.
Так вот, в данный момент у меня нет комментариев, но они будут. Было бы просто
оскорбительно ждать…
Кнудсен поспешно дернул ее за рукав, и она замолчала. Потом она гневно стрельнула
глазами в его сторону и по-ястребиному резко повернула голову в мою сторону.
— У меня нет комментариев, — почти провизжала она и потянулась к вешалке за пальто.
То же самое сделали одновременно с ней и мужчины.
— Я, конечно, прошу прощения, джентльмены, — проговорил я как можно
дружелюбней, — но моя бабушка из Огайо любила спрашивать меня, не проглотил ли я язык.
Меня это всегда очень удивляло. А сейчас я думаю, может, с вами как раз и произошло такое
несчастье?
Ни ответа, ни привета. Я сдался, открыл дверь и выпустил их на улицу.
8
Вернувшись в кабинет, я, не подходя к своему столу, сразу же занялся освещением. В
кабинете было восемь осветительных средств различного вида и назначения. Одна лампа была
вделана в потолок; это была огромная перехваченная обручем алебастровая чаша восточного
происхождения, которая приводилась в действие с помощью стенного выключателя, вторая
размещалась на стене прямо за креслом Вульфа, третья стояла на его столе, четвертая — на
моем, пятая призвана была освещать наш большой глобус, и еще три лампы предназначались
специально для освещения книжных полок. Та, что размещалась на столе Вульфа, была
зарезервирована исключительно для деловых занятий — таких, как, например, разгадывание
кроссвордов. Лампа на стене за его спиной служила для чтения. Все остальные мне, идя
навстречу пожеланиям Вульфа, надлежало держать одновременно включенными. Обойдя все
выключатели, я взял свою записную книжку и удостоил взглядом Роллинса.
Страница:
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
52
53
54
55
56
57
58
59
60
61
62
63
64
65
66
67
68
69
70
71
72
73
74
75
76
77
78
79
80
81
82
83
84
85
86
87
88
89
90
91
92
93
94
95
96
97
98
99
100
101
102
103
104
105
106
107
108
109
110
111
112
113
114
115
116
117
118
119
120
121
122
123
124
125
126
127
128
129
130
131
132
133
134
135
136
137
138
139
140
141
142
143
144
145
146
147
|
